rabfac (rabfac) wrote,
rabfac
rabfac

Инклюзия: миф, превращённый в реальность



Инклюзивное образование сейчас активно внедряется в школы, и тема инклюзии, вполне естественно, обсуждалась на Петербургском образовательном форуме, тем более что РГПУ им. Герцена является разработчиком концепции нового ФГОС для детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья). В частности, на эту тему говорили один из разработчиков инклюзивного образования в России профессор, д.п.н. Кантор В.З. и доцент, к.п.н. Кудрина С.В. из РГПУ им. Герцена. Как обычно, одной из основных причин внедрения инклюзии называлась необходимость адаптации детей с ОВЗ к обществу, правда, с одной оговоркой — она очень мешает элитному образованию.

Кантор утверждает, что инклюзия в России внедряется очень тяжело, уточнив при этом, что «топорное» решение инклюзивного вопроса дискредитирует саму идею. Под таким решением он подразумевает, что нельзя всех детей с ОВЗ обучать в обычной школе, их родители должны непредвзято выбирать между специализированной и обычной школой, между тем как последние часто, не без влияния СМИ, склоняются к обычной школе. Причем этот выбор основан на ложных ожиданиях, что школа обязательно предоставит качественную «услугу», критерием чего является поступление в вуз после 11-ого класса.

Еще одним из аргументов в пользу необходимости отказа от поспешного, необдуманного внедрения инклюзии назывался зарубежный опыт, в частности Чехии, которая теперь возвращается к спецшколам. Кантор при этом сослался на свой личный опыт общения с чешскими коллегами, которые утверждали, что дети, испытавшие на себе инклюзию, психологически искалечены.

Рассматривая зарубежный опыт, надо учитывать, что в Европе начальная школа соответствует нашему дошкольному образованию, и на этом этапе обучения проблем нет. Также нужно учитывать, что в последнее время появилось большое число детей, у которых нарушения компенсируются (в разной степени, иногда очень успешно) в дошкольном возрасте при правильной коррекции в специальных детсадах. Проблемы, учебные и психологические, начинаются в основной школе, где дети с ОВЗ становятся неуспешными в академическом и психологическом плане.

Между тем в России идет стремительное разрушение системы специализированных коррекционных школ, что подтверждают приведенные в следующем докладе Кудриной статистические данные: из существовавших во времена СССР 2500 спецшкол сегодня осталось 1690. При этом система спецшкол просто физически не может охватить всех детей с ОВЗ, число которых, за относительно короткое время, выросло почти в 3 раза — с 3% до 8-9% от общего числа в 30 млн детей России. При такой динамике абсолютно вынужденной мерой, а вовсе не соображениями философского или гуманистического характера является инклюзия, проявившаяся в том, что уже с 1 сентября 2016 года 60 тысяч детей с ОВЗ поступили в обычные школы. В 2017 году в России уже 70% учебных заведений должны быть готовы для работы с детьми-инвалидами, или, если быть точным, детьми с ОВЗ, так как в современной бюрократической практике эти понятия не эквивалентны, дети с нарушениями здоровья 1-ой степени (всего их 4) не всегда признаются инвалидами.

Возникает, в связи с этим, достаточно серьезная проблема, заключающаяся в том, что медики оказались неспособны добросовестно оценить пригодность ребенка с ОВЗ к обучению в обычной школе, а это вредит учебному процессу - ведь дети с очень быстрой потерей приобретенных навыков не могут обучаться наравне со всеми.

По современным ФГОС, все дети, включая детей с ОВЗ, обучающихся в обычной школе, должны получать одинаковые знания, но тут есть одна особенность, а именно — это возможно, но за разное время. Дети с ОВЗ не могут сидеть 45 минут; например, в спецшколах на каждый предмет отводится 5-7 минут, включая 2 физминутки (урок длится 40 минут). Поэтому инклюзия не должна применяться для детей с серьёзными нарушениями здоровья (2,3,4 степени).

Кудрина подчеркнула, что инклюзия целесообразна только для общительных, хорошо адаптирующихся и уверенных в себе детей с ОВЗ - как правило, опорников (нарушения опорно-двигательного аппарата). Тем не менее, даже у таких детей возникают проблемы при переходе от начальной школы к средней, которые выливаются в компенсаторную реакцию — агрессию с их стороны к другим детям.

Кроме того, есть финансовая составляющая инклюзии, и неизвестно еще, перекрывается ли она закрытием спецшкол, заключающаяся в том, что в обычной школе должен быть штат специальных работников — учителей-дефектологов, психологов, ассистентов. Каждому ребенку с ОВЗ требуется сопровождающий или, как теперь принято говорить, тьютор, работу которого тоже надо оплачивать, с чем возникают проблемы, состояющие в том, что платить приходится часто родителям. По большей части, такой возможности нет, поэтому тьюторы редко встречаются в школах.

В итоге при увеличении числа больных детей система спецшкол, которая для них предназначена, разрушается при одновременной, с помощью СМИ и соцсетей, активной «пропаганде» инклюзии без учета медицинских и психологических особенностей детей с ОВЗ. Включение таких детей, без учета особенностей, в обычные классы, калечит всех — и детей и педагогов, причем это делается, в том числе, с помощью родителей, у которых формируются неадекватные ожидания. Очевидно, что такое «топорное» решение исходной проблемы увеличения числа больных детей только создает дополнительную напряженность в обществе вместо того, чтобы, как пафосно морализируют лукавые сторонники инклюзии, воспитывать сочувствие и толерантность.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments